«Я хотел бы, чтобы у нас студенты не загружались знаниями, а становились людьми, которым интересна наука»: интервью с профессором Российской экономической школы Андреем Бремзеном

Редакция NBJ на International Economics Olympiad взяла интервью у профессора Российской экономической школы Андреем Бремзена. Мы поговорили об экономическом образовании в России, о перегорании студентов и их (не)любви к экономической науке. 

Андрей Бремзен является членом Executive Board и International Board на IEO – 2019. International Economics Olympiad – это ежегодная олимпиада по экономике, организованная для школьников старших классов всего мира. Состязание направлено на то, чтобы стимулировать активность ребят, заинтересованных в экономике, бизнесе и финансах. Конкурсные задания состоят из творческих задач, и следующих этапов

• Финансовая грамотность 
• Экономика 
• Бизнес-кейс 

Первые два этапа проходят в индивидуальном порядке, в то время как последний представляет собой командную работу.


N.B.: Как в России студенты относятся к экономической науке? Много ли студентов в неё вовлечены? 

К сожалению, мало, и мы с этим боремся. Целью Международной олимпиады по экономике среди прочего является увеличение интереса студентов к науке. Пока я вынужден констатировать, что значительное количество студентов интересуется высшим образованием не из-за того, что они любят знания. А из-за того, что они хотят получить специальность, чтобы в дальнейшем работать, например, в банке, зарабатывать деньги. Мы хотим с этим работать. 

N.B.: Как Вы считаете, какими качествами должен обладать успешный студент-экономист, который хочет заниматься наукой? Какие навыки он должен развивать? 

Видите, вы опять мыслите в парадигме навыков, а я привык мыслить в парадигме любви к знаниям. Пётр Николаевич Лебедев говорил: «Мой книжный шкаф знает больше меня, но он не физик, а я – физик». 

Я хотел бы, чтобы у нас студенты не загружались знаниями, а становились людьми, которым интересна наука.

N.B.: Как проявляется любовь к науке у студентов? В чём она выражается?

Умением ставить неожиданные вопросы перед собой и искать на них ответы. Это довольно сложное умение. Типичный студент, к сожалению, крайне редко задумывается о каких-то вопросах самостоятельно. У нас на программе Совместного бакалавриата РЭШ и ВШЭ, где я преподаю, есть курс «Введение в экономику». Большая часть этой дисциплины посвящена тому, что мы со студентами обсуждаем неожиданные для них постановки вопросов. 

Например, зачем нужны пенсии по старости? Ведь если подумать, это не очевидный вопрос. Есть страны, в которых пенсий нет, и большую часть истории человечества их не было. Как-то жили, а вот теперь принято, что пенсии есть. Все это воспринимают как должное. А между тем, это один из вопросов «зачем и почему». На такие вопросы мы стараемся привить студентам желание отвечать. 

N.B.: Насколько я понимаю, Вы сейчас занимаетесь больше образованием, чем исследованиями. Вы стояли у истоков создания Совместной бакалаврской программы РЭШ и ВШЭ. Почему у Вас вообще возникла эта идея? 

На самом деле, не совсем точно. Я был не с самого начала. Но я довольно быстро присоединился к команде, в которую входили в первую очередь Олег ЗамулинКонстантин Сонин и Игорь Федюкин

Все мы разделяем следующее убеждение: в российской образовательной традиции недостаточно элементов того, что в Америке называлось бы словосочетанием Liberal Arts Education. То есть ситуаций, в которых у студентов есть гигантская вариативная компонента. Возможность выбирать из совершенно разных областей знаний те курсы, которые им интересны. 

Ведь не секрет, что когда тебе 16, 17, 18 или 19 лет, ты можешь думать, что ты знаешь, кем ты хочешь стать, но не следует переоценивать точность этого знания. Я до определенного времени вообще не знал о существовании экономики как науки. И если бы тогда ко мне, 19-летнему, пришел кто-нибудь и сказал, что я буду экономистом, я бы рассмеялся. 

Как и некоторые мои коллеги, я оканчивал мехмат МГУ. Там царила атмосфера нацеленности на занятия математикой. А если ты не занимаешься математикой, то это уже не то. 

Мы стараемся в рамках Совместного бакалавриата предоставить студентам возможность вдруг узнать, что они хотят быть кем-то еще.

Если Вы не хотите заниматься экономикой – it’s okay – занимайтесь чем Вы хотите. 

N.B.: Как Вы определяете, какой студент талантливый, а какой нет? 

Я немножко избалован Совместным бакалавриатом. У нас не талантливых студентов почти не бывает. Чтоб к нам попасть, нужно свернуть горы перед этим. Я не очень верю в этом контексте в слово талантливый. Мне кажется, что более правильное слово – работоспособный. Если человек готов пытаться хорошо учиться, то умение проявится рано или поздно. 

Я всегда говорил, что в отличие от олимпиады, которую можно сравнить с забегом на сто метров, учёба на Совместном бакалавриате или потом в аспирантуре, или на PhD-программе – это забег на длинную дистанцию. Там нужно бежать медленно, но долго.

К сожалению, бывают студенты, которые перегорают. На первом курсе они показывают яркие результаты, а потом им тяжело себя контролировать. А бывают наоборот те, кто блистает не с самого начала. Зато на протяжении всех четырёх лет они постоянно бегут вперед. Это обязательно проявится. 

N.B.: Как не перегорать? Что должен делать университет для того, чтобы талантливые студенты не перегорали?

Это сложный вопрос, над ответом на который бьются ведущие университеты мира. Первый шаг — попробовать создать такую атмосферу, в которой, с одной стороны, индивидуальные достижения отдельных студентов были бы заметны, а с другой — погоня за формальными показателями вроде GPA не превращалась в единственную самоцель. Конечно, университет должен сделать все возможное для того, чтобы каждому студенту на каждой программе было комфортно, в том числе в психологическом плане. В частности, я считаю очень важным наличие круглосуточной психологической службы. В MIT такая есть. 

N.B.: Для большинства студентов показатель успеха — это как раз высокий GPA.

Я уже отметил, что сам по себе GPA — плохая цель. С другой стороны, очевидно, что GPA неплохо коррелирован с перспективностью студента как в науке, так и на рынке труда. Как PhD программы, так и работодатели вынуждены на него ориентироваться, это и создает для студентов стимулы за него бороться. Это как с тестами вроде TOEFL — с одной стороны, у такого теста, как у измерителя уровня владения языком, есть очевидные недостатки, с другой — если вы язык знаете, то вы и тест сдадите.

N.B.: Почему Вы решили всё-таки уехать из Америки, если Вы закончили один из лучших университетов в мире? 

В экономике есть такая штука, которая называется закон убывающей предельной полезности. В Америке довольно много людей, обладающих степенью PhD из хороших университетов.

Работая в Америке, довольно тяжело добиться каких-то радикальных результатов на почве высшего образования, потому что там уже очень много людей, которые этим занимаются.

В России по сей день, насколько я понимаю, количество обладателей степени PhD из американских и европейских университетов всё еще в пределах сотни человек на 150-миллионную страну. Это мало. И, конечно, у меня есть ощущение, что здесь я могу принести пользу следующему поколению студентов. 

N.B.: А когда Вы вообще поняли, что хотите заниматься экономикой? Как это произошло? Как Вы к этому пришли? 

На четвёртом или на пятом курсе обучения на мехмате МГУ стало ясно, что чистой математикой мне заниматься не очень интересно, программированием тоже. И тут я оказался в некоторой растерянности, потому что все мои однокурсники в основном занимались либо тем, либо другим. Пока мой старший товарищ, доктор наук теперь, Алексей Савватеев, не сказал мне, что есть такая Российская экономическая школа, где таких как я ждут. То есть как бы математиков, но не совсем чистых математиков. После мехмата я пошел в магистратуру РЭШ, окончил её, потом уже поступил в аспирантуру в MIT.

N.B.: Существуют ли книги, которые должен прочитать каждый студент-экономист? Или которые Вы посоветуете для того, чтобы развивать экономическое мышление, способность задавать неожиданные вопросы.

Из популярных книг есть «Фрикономика». Вот это как раз книжка про неожиданные вопросы, почему экономисты вдруг занимаются борьбой сумо.

Из книг на русском языке, не переводных, я могу выделить две. Мне кажется, что это более-менее полный перечень всех книг на русском языке, популярных, которые я могу посоветовать школьникам и студентам. Это книжка Сергея Гуриева под названием «Мифы экономики» и книжка Константина Сонина под названием «Уроки экономики». Это книги, написанные на русском языке для русскоязычных читателей. Остальные, конечно, переводные. 

N.B.: А если не из переводных, а на языке оригинала, на английском? 

Значит, вообще, мы, экономисты любим концепцию trade-off, ситуацию, когда мы можем делать выбор.

Если вы школьник или студент младших курсов, который хочет инвестировать своё время в то, чтобы узнать больше об экономике, то мой совет заключается в следующем: добиться того, чтобы вы могли читать по-английски любую статью и книгу, и, конечно, тогда перед вами открывается целый мир.

И даже не только книг, но еще и блогов.  Есть даже лауреаты Нобелевской премии, например, Элвин Рот, который просто ведёт блог. Можно заходить каждый день и смотреть, что нового он пишет, но для этого, конечно, нужно читать по-английски. 

Над интервью работали: Валерия Кука, Мария Гребенщикова

Добавить комментарий

Меню
Вставить формулу как
Блок
Строка
Дополнительные настройки
Цвет формулы
Цвет текста
#333333
Используйте LaTeX для набора формулы
Предпросмотр
\({}\)
Формула не набрана
Вставить
%d такие блоггеры, как: