фотография Анастасия Зубарева. ЛЭШ – 2019

Елена Панфилова, создатель и бывший руководитель «Трансперенси Интернешнл – Россия», эксперт по борьбе с коррупцией, выступила в Летней экономической школе «I Love Economics» с лекцией «Антикоррупция в России 2019: пределы возможного (и невозможного)». 

ЛЭШ «I Love Economics» (ЛЭШ ILE) — проект Высшей школы экономики и сайта «Экономика для школьников» (ILoveEconomics.ru). Начиная с 2018 года, ЛЭШ ILE проводится в Подмосковье совместно с ВЭШ — Выездной экономической школой, известной многим участникам олимпиад своими сменами осенью, зимой и весной. В ЛЭШ-2018 побывали 323 школьника. Принять участие в ЛЭШ могут ученики, заканчивающие 8 — 10-ые классы. В 2019 году ЛЭШ проходит с 10 по 26 августа в доме отдыха «Покровское» в Московской области. 

Редакция NBJ поговорила с Еленой о том, как бороться с коррупцией на бытовом уровне и стоит ли, как попасть в «Трансперенси Интернешнл – Россия», и какими проектами там можно заниматься.


N.B.: Кого ждут в качестве стажёров и исследователей в «Трансперенси Интернешнл – Россия»?

Мы ждём практически всех. Буквально вчера-сегодня была объявлена очередная стажировка. Можно зайти на наш канал в телеграме, в группу в фэйсбуке или на наш сайт и посмотреть стажировки. Они серьёзные, потому что как минимум раз в неделю, а иногда и чаще сотрудники читают лекции по всем актуальным темам. 

Помимо этого, все наши стажёры работают над проектами: те кураторы стажировки, которые ведут конкретную стажёрскую программу, предлагают стажёрам набор из двух-четырёх тем, они выбирают одну и готовят проект. У нас очень много стажёрских проектов. Они потом становятся реально действующими инструментами противодействия коррупции.

N.B.: И применяются в России?

Удивительным образом, да. Один из недавних стажёрских проектов был для того, чтобы муниципалитеты смогли разобраться в коррупции. Это же довольно сложно – вот эти бордюры, трава, вот эти расходы; кто, что и куда закупил. Стажёры нашли алгоритм, с помощью которого муниципалитетам стало легче разобраться, есть сговор или нет, и каким образом там могут проявиться какие-то коррупционные отношения.

N.B.: Можете ещё рассказать про необходимое образование, навыки или идеологические взгляды?

Абсолютно неважно. У нас были и бакалавры, и аспиранты. Юристы, экономисты, международники, студенты государственного и муниципального управления. Люди постарше тоже очень просились, и мы рассматривали такую возможность. А уж про идеологические взгляды, наверное, и говорить не стоит. Можно практически всё, кроме совсем-совсем экстремистских взглядов «давайте отрежем всем головы».

N.B.: Обязательно ли находиться в Москве?

Для московской стажировки желательно, потому что лекции. Их, конечно, можно смотреть в трансляции, но важна проектная работа. Стажёры реально сидят вместе над проектами. 

Я бы обратила внимание на наличие стажировок в наших региональных центрах: у нас есть стажировки в Калининграде, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. 

N.B.: Какой опыт может дать стажировка?

В принципе, человек после нашей стажировки уже такой (меня сейчас убьют мои сотрудники) «микронавальный» сам по себе. То есть, он становится специалистом в области того, как найти что-то, что по тем или иным причинам хорошо спрятано. Это может пригодиться и в профессиональной деятельности, если человек работает в соответствующих государственных органах, или в общественной или гражданской жизни.

N.B.: Даже в академической – докапываться до правды.

А про академическую – сколько дипломов из этого выросло! Это уже не поддаётся подсчёту.

N.B.: Какие задачи выполняют исследователи? Я так понимаю, что у них в основном групповая деятельность.

Они делятся. Приведу пример: были люди с факультета медиакоммуникаций, они думали об упаковке. Были юристы и студенты гос. управления – они думали о правовой стороне. Были политологи, они больше думали про государственные, институциональные смыслы. При этом они могут разделиться, а потом работать вместе – нет такого, что все работают вместе или все делятся. Такая некоторая флуктуация.

N.B.: Сегодня вы рассказали про интересный проект про литр молока («Трансперенси Интернешнл – Россия» подсчитали, что доля коррупции в цене молока составляет от 15% до 30%), и сказали, что вам нужна помощь экономистов в этих делах. Что конкретно будет делать экономист? Вы сказали «посчитать», но в общепринятом понимании «посчитать», в принципе, может каждый. Что под этим подразумевается?

Под этим подразумевается, что социологи могут провести для нас опрос, а потом нам надо будет экстраполировать данные и посмотреть на больших объёмах. Ведь мы же не можем опросить, например, всех строителей, всех провайдеров мобильной связи, или всех продавцов джинс или кроссовок, правильно? Соответственно, мы опросим всё равно некоторое количество. Нам нужно будет потом вывести формулу, которая с учётом полученных нами данных опросов даст устойчивый результат.

N.B.: А исследователи и стажёры-исследователи участвуют в составлении самого индекса, или это происходит уже на более глобальном уровне?

Индекса восприятия коррупции? В России – нет. Это централизованно делается для всего Трансперенси.

N.B.: Получается, Трансперенси Россия – это отдельная организация? Вы проводите свои исследования, но при этом чему-то принадлежите?

Трансперенси Интернешнл – это горизонтальная организация, а не вертикальная в формате «штаб-квартира и офис». У нас есть секретариат в Берлине, его основная роль – решать общие задачи. Все национальные отделения (сейчас их больше 100) вольны определять свою стратегию сами до тех пор, пока это не противоречит уставу Трансперенси. Там довольно жёсткие требования, потому что важны репутация, этика и так далее. Каждая страна выбирает приоритеты в соответствии со своими особенностями. Скажем, для африканских стран очень важен landgrabbing(захват земель) или коррупция в доступе к воде. У нас с доступом к воде всё нормально, но у нас есть другие проблемы. 

N.B.: Часто общественные движения твердят: хочешь решить проблему – начни с себя. Как начать бороться с бытовой коррупцией, если я покупаю пакет молока и уже участвую в коррупции?

Вам не удастся бороться с этой коррупцией, потому что это системная коррупция.

Во всех других случаях старайтесь искать правовые способы решить проблему – до тех пор, пока это не угрожает вашей безопасности. Может быть, можно решить проблему за 5 тысяч рублей за 5 минут. Но, может, от вас не убудет, а в гражданском смысле вам прибудет, если вы потратите час, но не заплатите взятку.

Если вы попали в ситуацию to pay or not to pay, обращайтесь к специалистам в Трансперенси. Мы можем подсказать какие-то способы выхода из ситуации – очень часто его можно найти. Иногда это невозможно: бывают ситуации, где, к сожалению, наша система выстроена так, что она подталкивает людей к коррупции.

N.B.: Наверное, Вы знаете произведение Бернарда Мандевиля «Басня о пчёлах». Там есть идея, что самыми необходимыми качествами, которые делают человека приспособленным к жизни в процветающих обществах, являются его наиболее отвратительные свойства. Всё произведение посвящено тому, что как только мы убираем эти низменные качества (думаю, участие  в бытовой коррупции тоже можно к этому отнести), в обществе сразу начинаются проблемы. И он развивает свою басню, основанную на этой идее.

Мне кажется, что и писатели, и учёные иногда ошибаются. Они основывают то, что пишут, на своём, зачастую не самом счастливом жизненном опыте. Или на опыте своей страны в тот конкретный исторический период, в который они жили. И если мы сложим картинку, описанную в викторианской Англии, а потом рядом положим картинку Советского Союза, а рядом – Зимбабве в доколонизаторские времена, все писатели напишут что-то своё. 

Я считаю, что у человека есть удивительный помощник – разум. Глаза, разум, знания, библиотеки. А теперь вон, вся библиотека у тебя в руке – проверь, правда это или нет, обманывают тебя или нет. Вот это вот отвратительно: «все так делают». А почему я должна делать как все? Почему? Где написано, что делать как все – это хорошо? 

В конце концов, мы знаем, что фундамент победы над расизмом заложили отдельные чернокожие граждане Америки, которые стали храбро садиться на те места, которые не предназначались для чернокожих. Мы знаем, например, что конец социалистической системы пришёл, когда отдельные люди начали говорить «нет». Мы прекрасно знаем, что конец рабовладельческому строю пришёл в том числе тогда, когда и в королевстве Великобритании стали говорить «нет», и в колониях стали говорить «нет». Просто людям в какой-то момент перестаёт быть комфортно в том, что им навязывается как единственный вариант существования. Оно, такое существование, может быть комфортным – какое-то время. А потом ты вдруг начинаешь ощущать, наверное, как мы все сейчас ощущаем: и вроде бы всё хорошо, и вроде бы вода течёт, электричество работает, метро едет, а чего-то не хватает. Личного пространства. Свободы выбора. Права говорить «нет». Или «да». Но – по своему выбору. Вот этот недостаток свободы, и то, что тебя принуждают быть как все, не позволяют отклониться от генеральной линии. Вот это, собственно, и меняет историю. 

Над интервью работали: Мария Гребенщикова, Айнур Кулиева, Мария Кучеренко

Меню
Вставить формулу как
Блок
Строка
Дополнительные настройки
Цвет формулы
Цвет текста
#333333
Используйте LaTeX для набора формулы
Предпросмотр
\({}\)
Формула не набрана
Вставить
%d такие блоггеры, как: