Лаборатория «Социология образования и науки»: Илья Мусабиров

Lab project — это цикл интервью с сотрудниками и стажёрами лабораторий, членами студенческих научных обществ и научно-учебных групп самых разных образовательных программ.

На протяжении последних месяцев мы ходили на разведку в лаборатории и собирали актуальную информацию о возможностях для студентов стать junior-исследователями. Наше расследование превратилось в цикл интервью, в котором мы хотим показать взгляд изнутри от руководителей до стажёров.

Из интервью с Ильёй Мусабировым, младшим научным сотрудником лаборатории «Социология образования и науки», вы узнаете о том, как изучать своих студентов и почему следует всегда получать фидбек от преподавателей.


NB: Какой у вас академический трек?

Я учился в Кемеровском государственном университете в специалитете на специальности прикладная информатика в экономике. Преимущественно, это что-то близкое к бизнес-информатике, то есть я – специалист по информационным системам и математическому моделированию.

Я успел поработать год в телекоме, потом приехал в Петербург и лет пять занимался какими-то бесконечными и часто скучными стартапами. Затем я окончил магистратуру в ИТМО по направлению «Информатика и вычислительная техника», где я писал магистерскую диссертацию про развитие экосистемы пакетов в R. Я исследовал, какие пакеты являются драйверами роста экосистем, например, как сейчас TidyVerse.

Параллельно с окончанием магистратуры один год я вёл факультатив по программированию в Вышке, а потом уехал на 2014-2015 год в Уппсалу, чтобы заниматься цифровыми медиа. Мой коллега продолжал вести факультатив, а я приезжал в Петербург примерно раз в месяц по субботам, чтобы провести занятия, и уезжал обратно в воскресенье/понедельник. В то время было уже понятно, что необходимо сдвинуться ближе к информатике и анализу данных, к проблемам, которые волнуют моих студентов. И поэтому с 2016 года я учусь в аспирантской школе в Питерской Вышке и должен в следующем году из неё выпуститься.

 

NB: У вас не возникало желания остаться работать в ИТМО и заниматься наукой там? Почему вы выбрали Вышку? 

Мой выбор всегда был скорее между индустрией и Вышкой, чем между разными вузами. Анализ данных интересен для меня не сам по себе, а как что-то применимое к действиям людей, то есть мне интересна аналитика, связанная с поведением людей. Мне важно, чтобы я понимал, кто находится на другом конце моделей. И в этом смысле у меня не то чтобы был большой выбор. Я мог либо оставаться аналитиком в компаниях, либо идти в Вышку.

 

NB: Какие исследовательские вопросы вас больше всего волнуют?

Сложно сказать, какие у меня научные интересы. Когда я только начинал заниматься факультативом по программированию у социологов, то я занимался computational social science. Сейчас, пожалуй, это и computer science education. Я скорее шёл за научными интересами тех, с кем я работал, чем за своими. Мне было важно понять, как это всё на самом деле работает для людей, с которыми я делаю общие проекты и взаимодействую, потому что почти весь мой background инженерный. Инженерия немножко отличается от науки тем, что мы производим решения любых проблем, которые нам предоставляют.

 

NB: Являются ли опросы на майноре «Обработка и анализ данных» частью данных для вашей диссертации?

Смотрите, короткий ответ – да. Длинный ответ в чем заключается? Уже даже среди социологов было понятно, что есть большое разнообразие в подготовке у младших курсов, разные способности к математике. А когда встала задача сделать майнор, то по крайней мере у меня было несколько идеологических принципов. Мы хотели сделать его для всех и без входного тестирования, дать любому возможность научиться что-то делать. Мы знали, что эта возможность будет с большим dropout’ом. Семьдесят с копейками человек к нам пришло на первую лекцию факультатива, из них, по-моему, до конца первого курса дожило восемнадцать. Мы знали, что такой мягкий dropout лучше, чем preselection, когда ты каких-то людей отсеиваешь и не даёшь попасть.

Мы хотели изучить предикторы, связанные с мотивацией, и предикторы, связанные с сетями. А в сетях работает дружба и помощь, потому что было не один и не два кейса, когда study-группа способствовала выживанию отдельного студента. Поэтому мы заранее думали про майнор как про штуку, связанную с системой образовательной аналитики. Причём не стандартной в смысле сдал/ не сдал, а про то, насколько совершенна мотивация и как это помогает частично компенсировать различия background’а. В этом смысле майнор до некоторой степени предопределяет мою диссертацию, нежели наоборот.

Это сравнительно тяжелая позиция с точки зрения этики. С точки зрения исследователя, все образовательные инновации надо проверять c экспериментальной и контрольной группой. А как преподаватель я не могу сказать: «Знаете, ребят, у других тут очень будет весело и зажигательно, а вы случайным образом попали в выборку, в которой все будет грустно и неприятно».

 

NB: Какие у вас есть роли в университете?

Я преподаю на нашей бакалаврской программе, на майноре Data Science, на магистерской программе Information Systems and Human-Computer Interaction, немножечко участвую в курсе на экономике впечатлений про цифровые методы. С Кириллом Александровичем Маслинским мы планируем курс по artificial intelligence для дизайнеров-первокурсников в этом году.

Я рассчитывал, что в этом году будет не очень много курсов, но получилось примерно как всегда. Также я – аспирант, но, к счастью, это более или менее совпадает с ролью сотрудника лаборатории. Я пишу статьи про образование, и это немножко пересекается с моей ролью как преподавателя майнора, благо мой объект исследований пока от меня не убежал.

 

NB: Если не секрет, сколько зарабатывают специалисты в вашей области?

Я в этом смысле не очень правильный человек, чтобы спрашивать. Я довольно чётко знаю, какой размах зарплат у меня есть с моими коллегами из индустрии.

Даже с надбавками разница между мной и коллегами в индустрии где-то в 3-4 с половиной раза, но надо иметь в виду, что у меня очень одарённые, хорошо работающие и продуктивные коллеги в индустрии.

Но это же вопрос про науку как стратегию зарабатывания денег. Вообще бессмысленно себя пытаться убедить в том, что у нас есть небольше возможностей не умереть с голоду, чем у каких-то там других вузов. Есть программа академической аспирантуры, которая предполагает, что вы фулл-тайм в вышке чего-то делаете; можете работать в исследовательских проектах и получать стипендию в 30 тысяч. Есть и повышенные стипендии для студентов-магистрантов, в том числе и за научную деятельность

 

NB: Что вы можете сказать про неформальное общение в лаборатории? Отмечаете ли вы с сотрудниками какие-то праздники, ходите ли к друг другу на дни рождения?

Сейчас мы чуть меньше отмечаем дни рождения в лаборатории просто потому, что нас стало много. Но какими-то группками, конечно, собираемся. Экспедиция была, наверное, самой сплачивающей вещью. Сложно придумать что-то, более способствующее построению отношений, чем жить вместе, готовить вместе на протяжении почти двух недель.

 

NB: Чем занимаются стажёры в лаборатории? Есть ли у них возможность самим предлагать проекты?

Мы – научно-учебная лаборатория, и это предполагает то, что студенты должны быть вовлечены во многие процессы. В реальности всё так и есть. Студенты часто приходят со своими темами, иногда присоединяются к уже существующим проектам. Как правило, потом продолжают заниматься этой же темой и редко кардинально меняют свои интересы. Бывает и такое, что они выпадают из процесса, к которому изначально подключились.

 

NB: Что вы можете сказать про студентов в лаборатории? Как студентам попасть и что от них требуется? Заинтересованность в каких проектах и направлениях у них должна быть, чтобы можно было прийти в СЛОН и попасть стажёром?

Нас всегда интересует продолжение работы над образовательной миграцией, над этническими группами в социальных сетях, вообще всё, связанное с использованием социальных сетей. Нас интересует много вещей, связанных с образованием детей, с использованием цифровых ресурсов.

Основной канал попадания студентов – участие в проектах, потому что оно не предполагает обязательное участие в жизни лаборатории. У нас есть 5-6 проектов, которые в том числе и наша лаборатория поддерживает. Это основной канал рекрутинга потому, что он дешёвый для студентов (в смысле commitment), и нет очень больших требований на входе. Это возможность понять, насколько тебе нравится заниматься тем, чем ты занимаешься. Но для того, чтобы прийти в 313 аудиторию и послушать, что там происходит, пообщаться с людьми, вообще ничего не надо делать.

 

NB: Что вы можете сказать студентам, которые хотят заниматься наукой? На что стоит обратить внимание, о чем знать, что стоит понять? 

Если вам что-то интересно, то не отступайте от своих интересов.

Основная проблема нашего образования заключается в том, что у многих студентов есть стратегия избегания каких-то неудобств. Если есть возможность не показать преподавателю свою работу, если сдавать её необязательно – мы не показываем, чтобы не получить каких-то острых комментариев. Это на самом деле стратегия избегания образования.

Если вы не получаете фидбека о том, что вы сделали, если вы не пользуетесь возможностью отвечать на заданный вопрос, то не происходит никакого обучения. Мозг нас очень умело обманывает, думая, что всё услышал и всё понял. Поэтому единственное возможное движение вперёд – это проверять свои знания, иногда ставить себя в заведомо не очень приятные ситуации, когда рассказываешь аудитории про что-то, в чём не до конца уверен. У нас для этого есть хорошая атмосфера, ведь у нас не бывает такого, что рассказываешь преподавателю, а над тобой ржут и говорят, какой ты дебил. Значит, у нас есть с вами возможность делиться и учиться.

 

Над интервью работали: Цимоха Дмитрий, Гребенщикова Мария, Полина Ломыга, Валерия Кука, Елисеева Виталия, Татьяна Яковлева


ЕЩЕ ПОСМОТРЕТЬ

Комментарии:

Your email will not be published. Name and Email fields are required