Лаборатория «Социология образования и науки»: Даниил Александрович Александров

Lab project — это цикл интервью с сотрудниками и стажёрами лабораторий, членами студенческих научных обществ и научно-учебных групп самых разных образовательных программ.

На протяжении последних месяцев мы ходили на разведку в лаборатории и собирали актуальную информацию о возможностях для студентов стать junior-исследователями. Наше расследование превратилось в цикл интервью, в котором мы хотим показать взгляд изнутри от руководителей до стажёров.

Из интервью с Даниилом Александровичем Александровым, заведующим лабораторией «Социология образования и науки», вы узнаете о том, какими крупными проектами занимается центр, почему не во всех школах нужны уроки толерантности и почему важно изучать неравенство в школах.


N.B.: Какая у вас была научная траектория?

Свою академическую карьеру я начал с изучения биологии на биофаке ЛГУ, ныне СПбГУ. Первые несколько лет учебы в университете я большей частью провёл в Зоологическом музее на Университетской набережной. Там я разбирал мёртвые кости грызунов и балдел от запаха нафталина, балдел просто от того, что сижу между шкафами в Зоологическом музее времён Кунсткамеры. Потом я довольно радикально сменил специальность и стал заниматься морской экологией. Через какое-то время после выпуска меня взяли на кафедру, я успешно преподавал там с 81 по 88 год и опубликовал несколько статей, которыми до сих пор горжусь. Некоторые из них даже были переведены на английский и сейчас цитируются. В морской экологии и на биофаке СПбГУ я наследил и тем, что в университете сейчас работают ученые, которые продолжают некоторые мои идеи.

Затем в перестройку я стал плотно заниматься историей науки. Этим стало можно заниматься без цензуры, история в то время была всем интересна, и нам было весело тогда заниматься историей советской науки. В этой области я также выполнял хорошие исследования и у меня появились ученики. Сейчас они яркие самостоятельные ученые и работают, например, в Высшей школе экономики или в Америке. Параллельно я начал ездить преподавать за границу, а с 1996 года я начал работать на факультете социологии в Европейском университете в Санкт-Петербурге, где я вель курс социологии знания, а потом стал преподавать там и историю социологии. Так я постепенно переходил в социологию: у меня были историко-социологические работы, посвященные научной коммуникации учёных и социальной динамике научных групп. В 2002 году Вадим Волков, с которым мы работали в ЕУСП, предложил мне помочь ему с организацией соцфака в Вышке, и вот с тех пор я и связан с Высшей школой экономики.

 

N.B.: А как создавалась лаборатория?

В то время я сотрудничал с одним крупным московским бизнесменом (он географ по образованию), который хотел поддерживать исследования в России. Мы выбрали тему: «Изучение локальной бедности и локальной жизни». Это был большой проект с группами ученых из разных городов, и я позвал в этот проект Елену Леонидовну Омельченко, которая в то время работала в Ульяновске, а потом приехала в нам преподавать в Вышке. Мы сами делали этот проект в Ленинградской области, где снимали жилье и куда вывезли студентов. Мы энергично разъезжали по району и спрашивали людей, как устроено образование, как живут школьники. Студентам эти расспросы давались легко: они ненамного старше местной молодежи, которой приятно пообщаться со студентами питерских вузов.

А я люблю рассказывать про свою науку, и я рассказывал про этот проект людям, в том числе своим коллегам из Высшей школы экономики в Москве. И однажды Мария Марковна Юдкевич говорит: «Хотелось бы мне и моему коллеге-аспиранту с вашими студентами пообщаться». Я предложил встретиться у меня дома за большим круглым столом. В последний момент Мария Марковна мне говорит: «Даниил Александрович, мы приезжаем, но тут такая ситуация, Ярослав Иванович Кузьминов, тоже хочет прийти и студентов послушать.» Я говорю: «Не вопрос, он тоже может приехать ко мне домой чай пить.» Мы знали друг друга заочно. Он приехал, терпеливо сидел и прекрасно слушал всех студентов, а потом сказал, обращаясь к Юдкевич: «Ну что, надо им лабораторию дать?» И вот так была создана Лаборатория социологии образования.

 

N.B.: Над какими проектами работает лаборатория? Что уже достигнуто?

Из наших главных достижений первым было изучение этнического состава российских школ и интеграции мигрантов в школах. Мы опросили огромное количество школ: в Петербурге мы опросили случайную выборку из 100 школ, в Подмосковье мы также взяли 100 школ – это примерно по 7.000 школьников в каждом регионе. Мы решили не проводить опросы на ксенофобию, а посмотреть в реальности, кто кого будет называть друзьями. Наши результаты показали, что сегрегация в России меньше, чем во многих странах Европы, а интеграция идет лучше. Мы обнаружили, что уроки толерантности, уроки разных культур и многие проекты помощи детям мигрантов в российских школах не очень и нужны. Почему? Почему что большая часть детей мигрантов либо родились здесь, либо приехали сюда в раннем возрасте, они в школе прекрасно говорят по-русски. Помогать надо только детям, переехавшим в подростковом возрасте, а их немного и не во всех школах.

Мы были первыми, кто в России стал всерьёз заниматься статистическим анализом сетей. Социометрию делали разные очень уважаемые люди, а мы были первыми, кто освоил современные статистические техники, которые в то время только разрабатывались. Пришлось в 2010 году поехать в Голландию – мы тогда это сделали за свои личные деньги – и посидеть с разработчиками этих методов. Именно строгий статистический анализ сетей дружбы в школах помог нам сделать выводы об интеграции детей-мигрантов и получить интересные результаты о связи оценок и популярности школьников, о роли учебной помощи между друзьями и т.п.

Важным вкладом нашей лаборатории в развитие исследований образования был наш упор на неравенство. Мои коллеги в первые годы мне говорили: «Брось ты заниматься этим неравенством и бедностью, займись, например, школами для талантливых детей, например, физматшколами – это же важно для развития страны.» А я отвечал, что для страны важно, чтобы неравенство в образовательной системе было поменьше. Дело не только в принципах социальной справедливости. Если все время инвестировать в создание элит и строительство супер бизнес-школ, то в обозримой перспективе мы быстро доиграемся до такого уровня неравенства, что плохо будет всем.

 

N.B.: А что дальше? Какие сейчас проекты идут или начинаются, какие у вас есть планы на научную жизнь?

Во-первых, у нас есть планы развития важной тематики поведения подростков. В частности, мы начинаем заниматься изучением секса у подростков, курением и потреблением алкоголя. Мы уже получили первые ослепительные результаты про сексуальное поведение подростков: одновременно ранняя активность и чудовищная неграмотность. Это очень острая тема, так как консервативная тенденция в нашем обществе – не говорить об этом вообще и засунуть голову в песок, как страус.

Во-вторых, мы развиваем исследования школьной агрессии – буллинга. Это очень важная тема, и мы планируем не только изучать это в школах, но и проводить эксперименты по проверке интервенций. Это будет попытка доказательной образовательной политики. Мы не просто предложим школам какие-то методики борьбы с травлей, но проверим, хорошо ли работают методики.

В-третьих, самая новая тема – это эксперименты в области образовательных технологий: всякие образовательные приложения в смартфонах подобно тому, как есть приложения по борьбе с курением или подростковым потреблением алкоголя.

 

N.B.: Расскажите, пожалуйста, о внешнем устройстве лаборатории. В каких условиях вы работаете, есть ли в лаборатории рабочая атмосфера?

Наша лаборатория всегда была открыта для студентов. Я воспроизвёл здесь ту же структуру, через которую когда-то проходил сам. На моей кафедре, когда я был студентом и молодым преподавателем, одна комната всегда была отведена первокурсникам, чтобы тусоваться, и там всегда было шумно и даже грязно. И так молодежь втягивалась в научную жизнь. И в нашей лаборатории с самого начала работы было общее помещение, в котором все могли как-то тусоваться, и никто на это не обращал особенного внимания. Именно это кажется мне самым важным элементом жизни университетской лаборатории.

Второй важный элемент – это то, что лаборатория служит инкубатором для новых тем, новых проектов. Поэтому мы рады студентам с увлечениями, немного отличающимися от наших главных целей. Так, например, с Ильёй Мусабировым у нас появилась социальная информатика с множеством новых тем, а с Вадимом Воскресенским – изучение городских групп ВКонтакте.

У Фолкнера в какой-то книге есть такая фраза: «Они не знали никакого другого способа судить о мужчине, иначе как по тому как он владеет топором». Нет другого способа разобраться в университетском преподавателе и учёном, кроме того, как посмотреть, какие у него ученики.

Вадим Воскресенский – один из новых учеников, которым я горжусь. Он при моей поддержке уехал в аспирантуру в Берлин. Это тоже важное качество научного руководителя: уметь отпускать учеников на свободу и помогать им выйти на новые просторы, в частности, международные.

 

N.B.: Как лаборатория живёт неформально? Как вы общаетесь с сотрудниками?

Главный инструмент сплочения лаборатории – это поездки в экспедиции. Сейчас мы ездим в Калужскую область, а перед этим ездили в Сланцы, Кириши и в Московскую область Никакие вечеринки и гулянки не способствуют сплочению сотрудников лаборатории так, как совместная работа к экспедиции. А когда вы вместе живёте, вместе готовите, вместе работаете – это имеет грандиозный эффект. Такая экспедиция – не только место сбора данных, но место генерации новых идей и работ и место интеграции поколений. Можно посмотреть студенческие заметки о нашей экспедиции в нашей группе.

 

N.B.: Чтобы поехать на практику, допустим, в ту же Калугу с вами, что нужно уметь?

Ничего особенного. Желательно уметь брать интервью и разговаривать с людьми, потому что нужно будет расспрашивать разных людей в разных посёлках. У нас редко бывает так, чтобы было три человека на одно место, и мы кого-то отсеивали – обычно студенты сами отсеиваются.

 

N.B.: Хорошо, спасибо! И последний вопрос: какое наставление Вы можете дать студентам?

В студенческое время вам надо зарядиться чем-то, не обязательно наукой. Мы как юные биологи не только наукой занимались, но, к примеру, боролись с браконьерством. В этом было много адреналина. Старайтесь делать разные вещи: придите в какую-нибудь лабораторию, создайте свое СМИ, организуйте научный кружок или еще какую-нибудь движуху. Для этого вам не нужны ни профессора, ни руководители, ни СНО – просто делайте что-нибудь коллективно для себя и своего удовольствия.

 

Над интервью работали: Гребенщикова Мария, Елисеева Виталия, Полина Ломыга, Елизавета Михайлова, Цимоха Дмитрий


ЕЩЕ ПОСМОТРЕТЬ

Комментарии:

Your email will not be published. Name and Email fields are required