Центр Молодежных исследований: Омельченко Елена Леонидовна

Lab project — это цикл интервью с сотрудниками и стажёрами лабораторий, членами студенческих научных обществ и научно-учебных групп самых разных образовательных программ.

На протяжении последних месяцев мы ходили на разведку в лаборатории и собирали актуальную информацию о возможностях для студентов стать junior-исследователями. Наше расследование превратилось в цикл интервью, в котором мы хотим показать взгляд изнутри от руководителей до стажёров.

Из интервью с Еленой Омельченко, директором Центра Молодежных исследований, вы узнаете о том, какими крупными проектами занимается центр, опасно ли дружить со скинхедами и как попасть в дружный коллектив центра.


N.B.: Расскажите, пожалуйста, о вашем образовании и бэкграунде.

Я закончила философский факультет МГУ им. Ломоносова. Затем защитила там кандидатскую диссертацию по философии, а докторскую диссертацию уже по социологии в институте социологии РАН в Москве. Первое время я работала в Ульяновском государственном университете, где, собственно, мы и открыли научно-исследовательский центр “Регион”. Десять лет назад меня пригласили в Высшую Школу Экономики. В определенной степени в открытии собственной исследовательской структуры по молодёжным исследованиям в Вышке мне помогли Даниил Александрович Александров и Вадим Валерьевич Радаев. Наш опыт в подобных исследованиях и в работе в составе международных исследовательских проектов к тому времени был уже порядка пятнадцати лет.

N.B.: Получается, вы продолжаете вести некоторые проекты с той социологической группой, о которой рассказали?

Центр Молодежных Исследований существует с 2009 года. В нашем установочном документе написано, что мы формируемся на базе Высшей Школы Экономики с партнёрским центром «Регион» Ульяновского государственного университета. И мы по-прежнему продолжаем работать все вместе, и ключевые проекты стремимся реализовывать в кооперации. Однако сегодня состав ЦМИ – это в основном новые исследователи и сотрудники, многие из которых – выпускники и студенты НИУ ВШЭ.

Методология, которую мы преимущественно используем, основана на качественных методах, это в основном городская и молодежная этнография, методы включенного наблюдения, съемки социологического кино.

N.B.: Какие самые интересные и крупные проекты вы вели, когда еще работали в «Регионе» ?

Наверное, следует начать с проекта, посвященного возрождению ислама. Этот проект проводился в Дагестане и Татарстане в конце девяностых годов, так как в этот период наблюдался самый первый всплеск возрожденческих тенденций. Это был первый проект, реализованный вместе с английскими коллегами под руководством Хилари Пилкингтон (тогда она была директором нашего ключевого партнёра – Центра русских восточноевропейских исследований Бирмингемского университета, сейчас – профессор социологии Университета Манчестера, Великобритания). За три недели мы проехали весь Дагестан с командой из пяти человек. Вместе со мной из нынешнего состава ЦМИ работала Сабирова Гюзель. Мы проводили глубинные интервью с самыми разными местными жителями: с молодыми и пожилыми дагестанцами разных этнических групп. То же самое было и в Татарстане. По результатам этого проекта была выпущена книга на английском языке «Islam in Post-Soviet Russia. Public and private faces» 1 .

Второй проект был осуществлён также совместно с нашими английскими коллегами и под руководством Хилари Пилкингтон, он назывался «Looking West» или «Глядя на Запад». Исследование было посвящено образам и восприятию Запада российской молодёжью. Проект проводилась в трёх российских городах: Ульяновске, Самаре и Москве. Были выбраны разные локации – мегаполис, столица и провинциальный город для того, чтобы изучить, как разные типы молодёжных групп реагируют на образ Запада. Под конец девяностых – начало двухтысячных это было очень актуально: железный занавес пал, были доступны все информационные каналы, начались туристические и образовательные поездки. В общем, это меняло ландшафт, восприятие, отношение и к собственной стране, и к другим странам. По итогу работы были опубликованы книги, одна на английском «Looking West» 2, и вторая, переведённая на русский, «Глядя на запад» 3.

Следующий проект был не менее интересный. Он назывался «Бытовое, но не «нормальное». Употребление наркотиков и молодёжные культурные практики в современной России». Это была реакция на серьезную социальную проблему, существовавшую в начале 2000-х в России, когда шквал передозировок от наркотиков прокатился по всем городам. Мы изучали особенности вовлечённости и отношения к различным видам наркотиков. Исследование проходило в Краснодарском крае, в республике Коми и Самаре, в Самарской области. Мы взяли такую широкую географию, чтобы посмотреть, влияет ли она на этот трафик. Тогда, конечно, был тяжёлый проект. Там мы впервые использовали «микс – методы»: опросы в школах, в старших классах, техникумах и в университетах, интервью. По результатам этого исследования мы опубликовали несколько книг. Первая книга называлась «Героинашего времени», вторая — «Нормальная молодежь: пиво, тусовка, наркотики», а третья – «Полевая кухня. Как провести исследование» 4.

Я остановлюсь ещё на одном проекте – это исследование скинхедов, по результатам которого вышла книга «Russian Skinhead» 5. Она получила премию в 2012 году как лучшая книга про Россию, которая была номинирована в Кембридже. Мы изучали конкретную группу молодых скинхедов в городе Воркута. Наверное, это наш самый важный проект посвященный особым, рисковым практикам молодежи.

N.B.: Хотел спросить про последний проект о скинхедах: исследователями были мужчины, или у девушек тоже была возможность поучаствовать?

Это были девушки. Здесь была очень тонкая работа, поскольку сообщество скинхедов очень маскулинизированное. В основном, это парни с патриархальными взглядами на жизнь, с особым отношением к женскому полу, к этничности, к существующим между людьми различиям. Здесь мы пытались выстроить доверительные отношения, и нам это, в общем, удалось. До сих пор некоторые исследователи поддерживают контакты с молодыми людьми. Мы с Хилари Пилкингтон как раз написали статью об особенностях этнографической работы в таком ксенофобном экстремистском поле.

N.B.: В этой статье рассказано про этику сообщества и про то, как туда попасть? Рисковали ли исследователи, насколько это было опасно?

Это вопрос, к которому можно подойти с двух сторон. Первая сторона – это сам исследователь и его фобии. Очень часто наши собственные предубеждения относительно проблем в общении могут провоцироваться не только самим полем, но и нашими собственными представлениями. Второе –- это, конечно, проводники в поле. Должны быть люди, которые доверяют тебе, и которые берут на себя ответственность за твою анонимность и безопасность, когда приводят тебя в компанию. Первый наш заход в поле был связан с наркотиками, и наша исследовательница, Ольга Ёлкина, изучала наркотизированную компанию. Она случайно познакомилась там с одним молодым человеком, заинтересовавшимся нашей деятельностью. Когда у нас возникла идея с проводником, мы с ним связались, и он сказал: «Без проблем, приезжайте, организую». Когда ты входишь в какую-то компанию, люди берут ответственность за тебя, за твою жизнь, за твою безопасность. Это всё – вопрос выстраивания доверительных дружеских отношений.

N.B.: Вся работа происходит в Петербурге?

Вообще последние проекты в основном ориентированы на северную столицу. Есть проект Российского научного фонда, он длится у нас уже пятый год. Это проект про российские города, он называется «Созидательные поля межэтнического взаимодействия и молодёжные культурные сцены российских городов». Здесь у нас на первом этапе были Питер, Ульяновск, Махачкала и Казань, на втором этапе — Элиста и Улан-Удэ. Использовали «микс-методы»: мы опрашивали 800 человек в каждом городе, студентов ВУЗов, университетов и СУЗов. Там выборка была очень жёсткой, необходимо было, чтобы все специальности были представлены. Проводили интервью, фокус-группы, кейсы, снимали фильмы. У нас были кейсы в Махачкале — это «воркаут» и «аниме», в Казани — это «татарский рэп» и «поисковики», в Ульяновске — «волонтеры» и «гламурные Инстаграм-девочки», в Питере — это «Witch House»-сцена и веган-сцена. Взять татарский рэп или аниме: интересно было, играет ли здесь этнический фактор, может ли он стать причиной конфликта. Сейчас мы в процессе работы над этим проектом, по этому этапу у нас готовиться к выходу книга на русском языке, планируется также книга и на английском.

N.B.: Возможно, когда речь идет об анархистах, фашистах и антифашистах, есть проекты, которые ведутся совместно с ЛССИ? Или такой совместной работы нет?

У нас на данный момент недостаточно организована межлабораторная коммуникация. И это понятно: у всех очень крутые, серьёзные проекты, которые заставляют максимально включаться. Я люблю то, чем я занимаюсь, я очень вовлечена и получаю искреннее удовольствие от того, что делаю. Но всё-таки это становится машиной по написанию заявок, получению грантов, бесконечным поездкам на воркшопы и участию в конференциях. Из-за этого все очень заняты, тогда как общение действительно могло бы помочь развивать какие-то междисциплинарные отношения, в частности между качественниками и количественниками. Может быть, будет какой-нибудь сдвиг, так как есть желание сделать что-то объединяющее. У нас, например, до сих пор нет общего семинара, что я считаю неправильным. Нет публичного научного семинара, как, к примеру, в Европейском университете.

Мы начинаем меньше работать со своей аудиторией: часто ты выбираешь конференцию Европейской, Американской или Британской социологической ассоциации, а не конференцию в Екатеринбурге. И это плохо, на мой взгляд. У нас есть много хорошо мыслящих ребят с чистым и открытым разумом: юношей и девушек, которые просто не имеют шанса и, быть может, ресурсов, чтобы развивать свои исследовательские способности вовне связи с какими-то крутыми структурами.

N.B.: Подобная проблема наблюдается в том, как эта «машина» финансирует проект, правильно? Каждый год нужен именно новый проект и бумаги, подтверждающие результативность проекта?

Невозможно за год провести исследование, написать хороший текст и пройти невероятно длинный путь редактирования и согласований. До публикации в хорошем журнале с высоким рейтингом зачастую проходит два-три года. При этом каждый фонд хочет и даже требует аффилиации исключительно с собой, поэтому мы, например, не можем опубликовать статью по РНФ, привязав её к ПФИ, и наоборот. Данные этого фонда должны быть данными только этого фонда.

N.B.: Учитывая все эти проекты, попытки участия в грантах, то, что вы сейчас ведете и будете вести, насколько сложно лично вам управлять лабораторией?

Это невероятно сложно. Причём сложно не с точки зрения выполнения обязательств, а в плане эмоциональной работы. Эмоциональная работа сейчас становится очень привлекательным сюжетом для анализа и исследования. Например, парикмахер должен не только стричь, но и разговаривать с клиентом, настраивать его на добрый лад, чтобы тот пришёл ещё раз. Как и в полевом исследовании, это вопрос выработки взаимного доверия. Мне представляется, что у нас с коллегами в этом смысле некоторая особенность существует: у нас очень плотно перемешаны формальные и неформальные отношения. У нас не только работа, но и дружба. Да, это накладывает дополнительные обязательства, потому что мы берём на себя ответственность за какие-то переживания, ощущения человека, его включённость в коллектив. Мы иногда выезжаем на какую-нибудь турбазу, вместе проводим Новый год, снимаем лофт, встречаем дни рождения. Всё это сложно, но мне очень повезло с коллегами, в частности, с Хилари и её товарищами из разных университетов мира, которых она всё время привлекает.

N.B.: Как вы можете описать то, что изучается в центре всеми сотрудниками? Насколько большой размах, масштаб исследований? Чем могут заниматься ваши сотрудники и студенты, кроме больших грантовых проектов? Есть ли личные исследования, связанные с лабораторией?

У нас практически нет формата личных исследований и индивидуальных проектов. Если речь идет о каких-то курсовых, дипломах и диссертациях, которые люди выполняют, то мы стараемся, чтобы это было частью общего проекта. Были темы молодежной Солидарности и Молодежной культурной сцены, в том числе и музыкальной. Были проекты, посвящённые тюремному опыту женщин и мужчин. У нас есть две книги, одна называется «До и после тюрьмы. Женские истории» 6, вторая — «Около тюрьмы. Женские сети поддержки заключенных» 7. Мы продолжаем тему исследования тюремного опыта. Кроме того, мы занимаемся исследованием гендерных режимов молодежных культурных сцен, социологией спорта (например, воркаут,скейтборд и др), продолжаем снимать социологическое кино, в последнем проекте наш фокус- этничность и религиозность в молодежной среде. Ну и наконец, текущий проект, поддержанный научным фондом НИУ ВШЭ, посвящен исследованию креативного молодежного предпринимательства.

N.B.: Наверное, один из самых важных вопросов для молодой аудитории: каких студентов вы привлекаете? Чем они должны заниматься, что вы можете им предложить? Как может студент бакалавриата попасть к вам в лабораторию в качестве стажёра-исследователя?

Те, кто интересуется, могут приходить и объявлять о своем интересе. Здесь у нас нет никаких барьеров и ничего такого сложного, например, специальный набор мы не объявляем. Сезон набора у нас январь-февраль, но прийти можно в любой момент. Можно еще написать либо мне, либо Крупец Яне Николаевне, Наде Нартовой, да кому угодно в зависимости от ваших интересов. Мы все открыты.

 

Над материалом работали: Цимоха Дмитрий, Свиридов Олег, Фролов Иван, Елисеева Виталия, Гребенщикова Мария, Елизавета Михайлова, Валерия Кука, Татьяна Яковлева

 

Notes:

  1. «Islam in Post-Soviet Russia. Public and private faces»/ Ed. By Hilary Pilkingtton and Galina Yemelianova. RoutledgeCurzon, London and New York, 2003»
  2. Omelchenko E/ (with H.Pilkington and al) Looking West ? Cultural Globalization and Russian Youth Cultures./ with H. Pilkington at al \ The Pennsylvania State University Press \ University Park, Pennsylvania, USA, 2002
  3. Пилкингтон Х., Омельченко Е. Л., Флинн М. Глядя на Запад / Перев.: О. А. Оберемко, У. Блюдина. СПб. : Алетейя, 2004
  4. Омельченко Е. (ред) Герои нашего времени. Социологические очерки, Ульяновск: Издательство Государственного научного учреждения «Средневолжский научный центр», 2000; Омельченко Е. (ред) Нормальная молодежь: пиво, тусовка, наркотики, Ульяновск, Издательство Ульяновского государственного университета 2005; «Полевая кухня. Как провести исследование», Ульяовск, Издательство УлГУ, 2005
  5. Pilkington H., Omelchenko E. L., Garifzianova A. Russia’s Skinheads: exploring and rethinking subcultural lives. L., NY : Routledge, 2010
  6. До и после тюрьмы. Женские истории/ Науч. ред.: Е. Л. Омельченко. СПб. : Алетейя, 2012
  7. Около тюрьмы. Женские сети поддержки заключенных./ Рук.: Е. Л. Омельченко; под общ. ред.: Е. Л. Омельченко, Дж. Пэллот; науч. ред.: Е. Л. Омельченко. СПб. : Алетейя, 2015

ЕЩЕ ПОСМОТРЕТЬ

Комментарии:

Your email will not be published. Name and Email fields are required