«Я не хочу выслуживаться, чтобы получить работу или публикацию» — Артём Дуплинский о том, чем Индустрия отличается от Академии

Редакция NBJ поговорила с выпускником PhD Маастрихтского университета Артёмом Дуплинским о различиях между Академией и Индустрией, а также о том, чем европейское образование отличается от российского.


N.B.: Как ты оказался связан с экономикой?

Я учился в физико-математической школе, где были сильные физика, математика, химия. Мне также были интересны история и языки. И ближе к выпуску я подумал, что было бы хорошо найти то, что совмещает и физику, и лирику. Экономика была отличным выбором, и, если до конца быть честным, я думал – начнёшь физикой заниматься, а потом будет как на картинке:

Ещё школьником я не догадывался о том, что можно серьёзно заниматься математикой на экономике. У меня скорее были мысли о том, что после экономического образования можно и остаться в науке, и открыть свой бизнес и зарабатывать деньги. Я знал, что есть математическая экономика, но тогда казалось, что из физики в какой-нибудь бизнес уходить сложнее.

N.B.: Как ты попал из НГУ в магистратуру в Маастрихт (Maastricht university)? Почему выбрал именно этот университет?

Во время моего бакалавриата С.Г. Коковин прорубал для нас окно в Европу и советовал университеты, которые он считал хорошими. Мне хотелось уехать, потому что вариант остаться ещё на один год в Новосибирске казался совсем неправильным, но ехать в Америку или в РЭШ я не хотел. В ноябре месяце, когда мы открыли сайты разных вузов и думали, куда поступать, оказалось, что половину дедлайнов мы уже пропустили.

Я помню, что когда мы подавали в LSЕ, то не нашли кнопку apply.

Маастрихт оказался лучшим вариантом в числе университетов, в которые мы подавали документы.

N.B.: Изначально магистратура в Маастрихте была по эконометрике, правильно?

Вроде того. Изначально я уезжал с намерением закончить магистратуру по математической экономике, думал заниматься теорией. После встречи с моим будущим научным руководителем, который отлично мотивировал людей, я поменял свои взгляды и убедился в том, что эконометрика — это круто. В конечном счёте, я написал диплом по эконометрике и остался в этом же университете на PhD.

N.B.: Много ли людей тогда уехало из НГУ в магистратуру в Европу?

С моего потока я уехал первый. После возвращения через полгода магистратуры из общения с друзьями я понял, что уже на 10 световых лет впереди. Они не соглашались, а я им говорил: «Ребята, вы что делаете со своей жизнью? Езжайте в другие магистратуры или вы здесь зачахнете». Ответ был такой: «Да мне и здесь хорошо».

Не факт, что это правильная идея – говорить своим друзьям, что они сидят в дыре.

Это почти никогда не работает: где люди сидят, там они и будут сидеть.Примерно через два года несколько моих близких друзей закончили магистратуру в НГУ и уехали в другое место, чтобы снова закончить магистратуру.

N.B.: Получается ты учился и в российской системе, и в европейской. Я понимаю, что сложно сравнивать бакалавриат и последующие ступени образования, но что тебе понравилось больше?

Первое, что меня восхитило в Маастрихте, по сравнению с НГУ, это средний уровень преподавателей. В НГУ было несколько хороших преподавателей, которые оставили большой след в моей академической жизни. Но было и несколько проходных курсов, на которых ты мог почувствовать, что теряешь время. В Маастрихте же сложилось впечатление, что все преподаватели, по крайней мере в магистратуре, занимаются наукой на передовом уровне.

Вместе с тем в НГУ, как мне показалось, нам давали лучше и сильнее математику, глубже и сильнее спрашивали. Мне нравилось, что были устные экзамены, где можно было узнать, понимаешь ли ты материал. Диффуры приходилось сдавать по 9 часов, хотя и со шпорами, сложные задачи решать было интересно.

Кстати, в Голландии у студентов больше власти. И в этом смысле русская система больше позволяет кому-то быть «хорошим» диктатором: он может проворачивать такие штуки, которые всем пойдут на пользу. Например, в России преподаватель может сделать сложный экзамен и ему за это ничего не будет, а в Голландии студенты пойдут и нажалуются, поставят ему низкие оценки.

N.B.: Как работает система оценки активности исследователей в Голландии?

В Голландии так устроено, что даже если человек получил tenure, он всё равно должен продолжать публиковаться. Здесь стартовая позиция 0,6 преподавания + административная занятость и 0,4 рисёрч. Есть установленная университетом норма публикаций, которую должен выполнять каждый. Если ты не справляешься с нормой, тебе набрасывают чуть-чуть преподавания, и у тебя остается меньше времени для работы над исследованием. В такой системе люди полностью переходят на преподавание и перестают заниматься наукой – это называется teaching slavery. Оттуда тяжело вылезти: в какой-то год тебе нужно плотно поработать и опубликоваться, чтобы скинуть часть преподавания. В то же время, если ты получаешь гранты и финансирование извне, то может быть и 100% рисеча.

N.B.: Что произошло после твоего выпуска с PhD?

Пару лет я работал постдоком в VU University Amsterdam, а после пошёл работать в компанию, которая называется «CodersCo». Это компания программистов, которая была основана людьми, разочаровавшимися в индустрии. Им надоела бюрократия в больших компаниях, и они решили сделать свою маленькую компанию с Блек Джеком.

N.B.: Ты разочаровался в академической деятельности или захотелось поработать в компании?

Академический мир устроен так, что ты можешь выезжать на потенциале, но со временем, как и в любом деле, тебя настигнет карма. Если ты ничего не производишь, то ты постепенно теряешь работу. Примерно так и со мной случилось.

Я не хочу сказать, что в Академии плохо. В системах, которые считают количество опубликованных статей, в грантах, где ты должен понятным четырёхлетнему языком описать, какую пользу твой проект принесёт миру, – в них есть рациональное зерно. Но если ты теоретический математик или даже эконометрист, то тебя никто не поймёт. Это полезно для того, чтобы ты преподавал лучше, но в то же время странно, когда эконометристов оценивает психолог.

С другой стороны, у меня наступило некоторое разочарование в Академии. Либо всё не так идеалистично, либо это я слишком идеалистичный для Академии.

Казалось бы, все хотят двигать науку, делать прорывные открытия, менять мир к лучшему. А на деле выходит, что нужно писать никому не нужные статьи и публиковать их.

Я не хочу выслуживаться, чтобы получить работу или публикацию.

N.B.: Люди, которые давно находятся в Академии, считают, что человек после PhD безвозвратно потерян для общества. Были ли какие-нибудь сложности в том, чтобы переключиться с академического майндсета на тот, что в Индустрии?

Мне лично не было очень тяжело, но я понимаю о чём речь. В данном вопросе всё сильно зависит от личности, от того чем человек интересуется. Если он старается следить за многими вещами, не закрывается в собственном мире, то не так сложно перестроиться.

Как эконометристу мне было сложно перестроиться. В Академии люди занимаются теорией и тратят много личного времени, чтобы показать, что их метод действительно работает. Потом они переходят в Индустрию, и у них есть две недели, чтобы дать прогноз и результат. Ты понимаешь, что за две недели ничего хорошего сделать не можешь, но таковы правила игры.

Ещё было интересно узнать, как программисты или IT-компании работают, какие у них существуют инструменты для повышения продуктивности. Оказалось, для программирования есть много полезных инструментов, например, GitHub или SVN, которые позволяют совместно писать программы. Хорошо бы найти им применение в Академии.

Когда ты живёшь в своём академическом мире, то проблемы студентов, teaching, или desk rejection видятся тебе самыми большими проблемами в мире.

Потом ты переходишь в Индустрию и понимаешь, что такое реальные проблемы. Если мы не заработаем деньги, наша компания умрёт. Поэтому я звоню и пишу клиентам, придумываю стратегии. Я прихожу с этими мыслями к своим друзьям в университет и слышу, как они жалуются на преподавание, студентов и их вопросы. Когда-то и мне это было важно, а теперь это кажется, как у Гёссе – абсолютно хрустальная башня – люди не понятно о чём переживают. Естественно, это работает в обе стороны, и наверняка для них мои проблемы – совсем не проблемы.

N.B.: Насколько в Индустрии и Академии различается командный и индивидуальный стиль работы?

В отличие от Академии, в Индустрии, IT и Data Science люди очень часто выкладывают код онлайн, и ты можешь просто за ноль часов создавать какие-нибудь очень сложные визуализации, основанные на продвинутых методах. В чём крутость работы в команде?  В Академии иногда многое приходиться делать одному: даже если у тебя есть научный руководитель, постепенно ты начинаешь знать в своей узкой области больше него. А здесь вы работаете над проектом вместе: ты занимаешься анализом, другой занимается программированием, третий – визуализацией. И вы вместе производите такие штуки, которые ты один не можешь сделать. Например, ты приезжаешь на хакатон, ничего не знаешь про проблему, а потом через день у тебя работающий прототип, и это очень круто. Один ты бы потратил на это три года, за счёт того, что рядом сидит человек, который очень хорош в своей области, вы вместе можете создать что-то, что ты один никогда не создашь.

N.B.: Где в итоге больше нравится: в Академии или Индустрии? Или это скользкий вопрос, а плюсы есть и там, и там?

Мне кажется, это зависит от человека. Везде хорошо. Мне хотелось бы и заниматься исследованиями, и преподавать, и работать с клиентами над задачами, и иметь независимость.

 

Над интервью работали: Виталия Елисеева, Валерия Кука, Мария Кучеренко


ЕЩЕ ПОСМОТРЕТЬ

Комментарии:

Your email will not be published. Name and Email fields are required