Lab project — это цикл интервью с сотрудниками и стажёрами лабораторий, членами студенческих научных обществ и научно-учебных групп самых разных образовательных программ.

На протяжении последних месяцев мы ходили на разведку в лаборатории и собирали актуальную информацию о возможностях для студентов стать junior-исследователями. Наше расследование превратилось в цикл интервью, в котором мы хотим показать взгляд изнутри от руководителей до стажёров.

Все интервью Lab project доступны по ссылке

Лаборатория теории игр и принятия решений НИУ ВШЭ СПб

Стажёры Лаборатории перед семинаром

В прошлом году Фёдор Сандомирский управлял Лабораторией теории игр и принятия решений, но в сентябре он уехал работать в Израиль, в Технион. Теперь лабораторией управляет Александр Нестеров. Помимо этого в лаборатории работают четыре постдока, десять научных сотрудников и девять стажёров-исследователей.


N.B.: Расскажите, где вы учились и как попали в Академию? Как вы пришли в Вышку и в лабораторию?

Сандомирский: У нас с Александром чуть-чуть похожие траектории, мы оба начали с физического факультета СПбГУ. Я закончил кафедру матфизики, так что я отчасти физик, отчасти математик. Уже на уровне, когда мне захотелось писать кандидатскую, я увидел несколько интересных задач из области теории игр. На тот момент это меня интересовало исключительно как математика, и так я стал теоретиком игр. Следующим этапом в моем пути была встреча с Эрве Муленом, как раз когда создавалась наша лаборатория. И Эрве меня вдохновил стать ещё и экономистом, так что сейчас я даже не знаю, кто я: математик или экономист. И направление – дизайн механизмов, основное для нашей лаборатории – тоже вдохновлено Эрве.

Нестеров: После физфака я пошёл в Европейский университет. Мне кажется, экономистом я стал достаточно быстро, за месяц. Просто экономика предлагает такое удивительное собрание концепций, методов и подходов для объяснения мира, что мировоззрение очень быстро меняется. Но профессиональный путь очень затянулся, потому что Европейский тогда и, может быть, все университеты в России не предлагали достаточно интенсивного и разностороннего образования. Я поехал на PhD в Германию. Дальше стандартный трек в экономической карьере: вы пишете диссертацию, отправляете её часть в надежде, что она опубликуется или хотя бы зацепится за журналы, а в это же время выходите на рынок труда и ищете работу ещё до защиты диссертации. Так я получил предложение из Вышки и приехал сюда. Важную роль при выборе Петербурга сыграло то, что здесь были лаборатория, Фёдор и коллеги.

Сандомирский НИУ ВШЭ СПб

Фёдор Сандомирский

N.B.: Когда и как создавалась лаборатория? Почему она была основана именно здесь? Кто стоит у её истоков?

Сандомирский: Первая в Петербурге и вообще в России школа теории игр была создана Николаем Николаевичем Воробьёвым ещё в Советском Союзе. Большую часть российского периода она находилась под руководством Елены Борисовны Яновской, у которой была лаборатория в экономико-математическом институте. В ней и работали теоретики игр: чуть больше математики, чем экономисты. От Владимира Дмитриевича Матвенко мы узнали о внутреннем конкурсе Вышки, который позволяет создать лабораторию и привлечь ведущего зарубежного учёного. При этом у нас были связи с Эрве Муленом, он не раз приезжал в Россию и был суперзвездой мира теории игр.

Созданную лабораторию возглавила Елена Борисовна, я же руководил лабораторией лишь последний год.

N.B.: Чем занимаются экономисты в лаборатории? Многие студенты имеют представление лишь о естественно-научной лаборатории, в которой проводятся эксперименты с пробирками и другими приборами.

Нестеров: Здесь есть еще такое недопонимание: когда ты говоришь какому-то иностранцу-коллеге, что у нас есть лаборатория, тот сразу думает, что это экспериментальная лаборатория.

Экономическая лаборатория – устойчивый термин, который означает лабораторию, где как раз проводят опыты, но не с пробирками или на мышах, а на студентах. Этого мы тоже пока не делаем. Для нас лаборатория означает исследовательскую группу или команду, потому что мы тесно связаны и много получаем друг от друга.

Сандомирский: Если говорить про задачи, то, в первую очередь, мы занимаемся тем, что называется теоретической экономикой. Но с другой стороны, параллельно идёт тот же дизайн механизмов, который (особенно в последние два десятилетия) имеет много выходов на практику: дизайн аукционов, дизайн рынков труда, механизмов распределения по школам и так далее. То есть мы сталкиваемся с задачами математически строгого анализа существующих механизмов и предпринимаем попытки предложить нечто лучшее. Это экономические задачи, требующие одновременно экономическую интуицию и достаточно высокую грамотность в математике.

Нестеров НИУ ВШЭ СПб

Александр Нестеров

N.B.: Есть ли сейчас в лаборатории большие проекты? Может, вы сейчас работаете над какими-то грантами, о которых вы могли бы рассказать?

Нестеров: К примеру, Дмитрий Иванов, который сейчас поступает в аспирантуру, работает над проектом про автоматическое выявление коррупции в аукционах госзакупок. Есть огромный массив богатых данных про эти аукционы, он лежит в открытом доступе, но непонятно как его использовать для такой задачи. Дмитрий выявляет статистические закономерности, которые отличают победителей коррумпированных аукционов от победителей честных аукционов. Он берёт определённые признаки, которые в честных аукционах не важны (например, время подачи ставки), а в коррумпированных оказываются важными. Нужно выбрать достаточное количество таких стратегий идентификации, и это достаточно сложно. Но главная идея такая: вам нужен какой-то инструмент, который позволяет отделить честных от нечестных. Дальше можно представить, какая ценность у этой работы и, если этот метод удастся сделать достаточно общим, к каким задачам он может быть применим.

Ещё есть задачи сугубо теоретические: по дизайну механизмов, дизайну рынков. Например, сейчас две наших студентки, стажеры-исследователи лаборатории, Виталия и Маргарита, работают над механизмами распределения в первые классы школ и в университеты. Виталия только начинает работу над вузами, а у Маргариты уже есть какие-то результаты для распределения по школам. Это классические задачи дизайна рынков. В каждой стране механизмы немного отличаются, но в итоге оказывается, что там много интересных теоретических закономерностей.

Сандомирский: Одни из последних тенденций применения на практике дизайна механизмов – это решение повседневных задач. Сейчас в аспирантуру поступает Екатерина Ржевская, она вместе с Эрве Муленом и мной ищет механизм, который бы позволял принимать коллегиальные решения. Екатерина занимается задачей, которая возникает, если в спортивном клубе нужно коллективно выбрать музыку. К примеру, вы хотите бежать по дорожке под классическую музыку, а ваш друг — под тяжёлый рок. Результат работы этого механизма должен быть примерно таким: «30 процентов времени мы слушаем тяжёлый рок, а 70 процентов — классику». Есть список альтернатив, и каждый участник одобряет или не одобряет каждую альтернативу, а дальше предпочтения участников агрегируются. Оказывается, что можно предложить механизм, который стоило бы использовать на практике (например, в виде мобильного приложения).

N.B.: Есть ли конкретные заказчики таких исследований, или они просто делаются ради науки и в конечном итоге не находят применения?

Нестеров: Я могу назвать Яндекс, который подарил нам несколько задач и возможных интересных коллег-соавторов. У Яндекса новые задачи появляются постоянно. Например, Никита Калинин работает над повторяющимися аукционами. Когда вы продаёте рекламу, то часто продаёте одному и тому же заказчику несколько раз или даже каждый день. Тогда возникает важный вопрос: как определить резервную цену? Аукцион с резервной ценой, особенно на таком маленьком рынке, будет приносить гораздо больше прибыли. И это большой теоретический вопрос, а Никита предложил новый механизм определения резервной цены. Если вы сможете разобраться в его статье и объяснить ему его же доказательство, он, может быть, будет работать с вами вместе на этом проекте. Также у нас будет аспирант Арсений, который является сотрудником Яндекса и, наверное, будет писать диссертацию также про повторяющиеся аукционы.

Вторая задача — это рынки краудсорсинга. У Яндекса есть большая платформа Толока, и там возникает вопрос дизайна рынков: как распределять задачи по краудсорсингу, сколько платить исполнителям и как сделать так, чтобы рынок равномерно рос.

Заказчиками могут быть представители государства или администрации города, которые хотят создать какой-то централизованный механизм, например, распределения по школам. Но у нас такого пока не было. Каждый раз, когда к нам приходит заказчик, это сюрприз для нас. Выполнение заказов — не то, на что ориентируемся мы или наши коллеги по всему миру.

Всё же мы занимаемся здесь более фундаментами исследованиями. Наш главный результат – выпуск статей в топовых журналах. Находить исследовательские вопросы для таких статей помогают практические задачи, тем самым исследователи и заказчики помогают друг другу. Но это непрямое взаимодействие: заказчик не приходит к нам с данными, чтобы проанализировать их и ответить на свои вопросы.

N.B.: Какая у вас в лаборатории атмосфера?

Сандомирский: Скорее свободная, мы избегаем методов принуждения. 🙂

Нестеров: Скорее живая, нежели наоборот. Теперь у нас будет довольно много студентов и аспирантов. Со студентами, мне кажется, мы работаем достаточно много — у них есть внутренний семинар, где они могут рассказать о результатах своих исследований и интересных задачах. Также у нас есть возможности для неформального обсуждения.

После семинаров в лаборатории мы стараемся проводить чаепития, вместе ходить на обед, у нас есть уже сложившиеся традиции: праздновать дни рождения, ходить в кино и выбираться на пикники. Заодно мы не так быстро стареем, и студенты получают возможность пообщаться с нами, что в формальной обстановке не так просто сделать.

N.B.: Насколько сложно управлять лабораторией?

Сандомирский: Атмосфера в лаборатории достаточно неформальная, поэтому я не ощущал себя руководителем, я скорее занимался распределением задач. Также на мне, как на руководителе, были дополнительные функции, когда проходили какие-то совещания, обсуждения стратегий развития лаборатории, работа с коллективом и администрацией ВШЭ. Стажёры, научные сотрудники, заведующий лабораторией, ведущие учёные – мы общаемся на равных. Коммуникация происходит горизонтально, у нас есть чаты в What’sApp и Telegram. Нам очень повезло с коллективом, мы очень дружные. Все занимаются не то чтобы чем-то одним, но в очень близких направлениях. Мы понимаем друг друга, у нас общие цели, мы неконфликтные, работать вместе – одно удовольствие.

N.B.: Как студенты могут попасть в лабораторию?

Нестеров: Я бы советовал студентам действовать инициативно-проактивно. Вы должны находить время, чтобы ходить и знакомиться со всеми. Вы должны приходить на лабораторные семинары, они всегда открытые, все вам будут рады. Смотреть на страницах исследователей, чем они занимаются. Нужно искать информацию, спрашивать, встречаться со студентами и стажёрами. Главная ответственность всегда будет лежать на студентах.

Что мы делаем, чтобы помочь им в этом? Сейчас на сайте создан раздел для студентов, где сотрудники описали конкретные задачи, над которыми они работают и над которыми готовы работать вместе со студентами. Типичное требование для начала работы — прочитать статью и объяснить собственное доказательство. Раньше всё примерно так и выглядело: студенты приходили к Елене Борисовне, она давала им зубодробительную задачку. Из пришедших мало кто возвращался, а вернувшиеся оставались работать стажёрами в лаборатории.

Ещё у нас есть эффективный, потрясающий менеджер Ксения, с которой я вам советую связаться, если вы заинтересованы в деятельности лаборатории. Ксения включит вас во все рассылки, покажет календарь экономических событий в лаборатории и в Санкт-Петербурге.

Также есть стандартный путь – отличиться на курсе, который проводит один из сотрудников лаборатории. В этом году я веду у третьего курса экономики теорию игр и поведенческую экономику, а Константин Сорокин преподаёт дизайн экономических механизмов на четвертом курсе экономики.

N.B.: Что значит «отличиться»? Показать лучший результат, лучшую интуицию?

Нестеров: Мне кажется, можно отличить студента, который хочет разобраться в чём-то как исследователь или хотя бы приблизиться к истине, от студента, который стремится получить хорошую оценку и диплом. Это тоже вполне благородная цель, но не для академика.

Ради того, чтобы лучше понять материал или конкретный вопрос, который тебя интересует, ты можешь и пожертвовать оценкой.

N.B.: Как вы думаете, зачем студенту приходить на семинар лаборатории, если он заведомо знает, что не поймёт что-то? Какая у студента должна быть мотивация?

Нестеров: Когда-то я отвечал себе на этот вопрос, будучи студентом и сталкивались с такими же сложностями.

Первый ответ – за спрос не бьют. В аудитории всегда есть человек, который сравнивает пользу от ответа и издержки от того, не покажется ли он глупым, если он спросит что-то совсем не то. Уверяю вас: если у вас возник вопрос, то вы такой не один, и ответ на ваш вопрос поможет другим слушателям. Поэтому вопросы надо задавать. Вы приходите на семинар и впитываете не только содержание самого доклада, но и ещё много всего, например, как человек рассказывает. Если вы чего-то не понимаете, дело скорее всего не в вас, а в нехорошем рассказчике. Хорошо если вы понимаете, что именно вы не понимаете, но бывает и так, что вы вообще не понимаете, что происходит — это уже проблема рассказчика. Этот опыт очень важен, из него потом формируются ваши научно-исследовательские способности.

N.B.: Из сегодняшнего интервью создаётся впечатление, что вы действительно делаете всё, чтобы замотивированные студенты приходили к вам. Вы охарактеризуете лабораторию, как готовую принять студентов?

Нестеров: У нас, конечно, ограниченные ресурсы, как в любой задаче на оптимизацию. В первую очередь, ограничены человеческие ресурсы.

Мы заинтересованы в студентах, которые не просто числятся, а являются членами команды. Хочется, чтобы они работали в лаборатории, а не делали домашнее задание дома или на коленке в метро.

Со стороны кажется, что научная работа — это работа соавторов по одному, по двое, по трое. На самом деле, очень большая составляющая успеха лежит в коллективе и возможности обсудить, поправить, подсказать, поддержать. Это очень важно в нашей работе. Если мы видим, что студенты находятся здесь, значит они это ценят, значит всё хорошо. Мы не стремимся к тому, чтобы один сотрудник руководил десятью студентами. Если студент хочет разобраться в интересующей его теме, знает к кому идти и имеет представление об исследуемом вопросе – он придёт к нам.

N.B.: Есть ли в планах более тесное сотрудничество между лабораториями ШЭМа? Например, с лабораторией Теории рынков? Когда вы приглашали Вильяма Томсона, то он говорил, что очень важно, когда люди с разными задачами и интересами пересекаются в неформальной обстановке, обсуждают интересующие их вопросы.   

Нестеров: Лаборатория Теории рынков готова с нами диффузировать, размывать границы. Они приглашают нас работать в кампус на канале Грибоедова, здесь у них тоже будет помещение, они также смогут работать в наших лабораториях. В будущем мы сделаем общие теоретические семинары.

Над интервью работали:  Гребенщикова Мария, Елисеева Виталия, Валерия Кука, Диана Моргунова, Мария Кучеренко, Дарья Теплова, Автонова Екатерина

 

Добавить комментарий

Меню
Вставить формулу как
Блок
Строка
Дополнительные настройки
Цвет формулы
Цвет текста
#333333
Используйте LaTeX для набора формулы
Предпросмотр
\({}\)
Формула не набрана
Вставить
%d такие блоггеры, как: