Lab project — это цикл интервью с сотрудниками и стажёрами лабораторий, членами студенческих научных обществ и научно-учебных групп самых разных образовательных программ.

На протяжении последних месяцев мы ходили на разведку в лаборатории и собирали актуальную информацию о возможностях для студентов стать junior-исследователями. Наше расследование превратилось в цикл интервью, в котором мы хотим показать взгляд изнутри от руководителей до стажёров.

Все интервью Lab project доступны по ссылке

Эдуард Дмитриевич Понарин

Заведующий Лабораторией, ординарный профессор, Эдуард Дмитриевич Понарин рассказывает об академическом треке социолога-исследователя, каких научных сотрудников ждут в лаборатории (спойлер: историков-математиков) и почему стажёрами не берут студентов


N.B.: Расскажите о своём академическом треке?

Я учился на факультете психологии и окончил кафедру социальной психологии. Потом я был принят на работу ассистентом в институт культуры на кафедру педагогики и психологии. Почти сразу, как я туда пришёл, советская социологическая ассоциация объявила конкурс. Они с американской социологической ассоциацией договорились о том, что 20 ведущих университетов США примут аспирантов на программы социологии. Я поучаствовал в этом конкурсе и попал в аспирантуру Мичиганского университета. Этот университет традиционно входит в пятерку лучших по социальным наукам. Закончил я в 96-ом году, то есть находился там 7 лет. Затем я вернулся в Россию и через некоторое время начал работать в Европейском университете. Сначала доцентом, а после – профессором. С 2005-го по 2008-ой год я был ещё и деканом факультета политических наук и социологии, затем перешел на работу в Высшую Школу Экономики.

N.B.: То есть вы перешли в Вышку, сразу же, как только здесь открылось социологическое направление?

Нет, несколько позже. Почти сразу же после перехода в Вышку, на следующий год, в 2009 году, мне удалось выиграть мега-грант вместе с Рональдом Инглхартом. Мы организовали лабораторию сравнительных социальных исследований, которая существует в двух кампусах, московском и питерском.

N.B.: Какие ваши академические интересы на данный момент?

Меня интересует в самом широком смысле история человечества, то есть социальные изменения. Также я занимаюсь изучением ценностей, этой теме была посвящена моя диссертация в Мичигане. Она была про то, как происходят социальные изменения в Эстонии из поколения в поколение – преобладания национализма, религии. В этом году у меня вышло 7 статей по данной тематике, три из которых были опубликованы в журналах первого квартиля, одна – в сборнике статей издательства Edinburgh University Press.

N.B.: Насколько я знаю, за публикацию в журналах первого квартиля сотрудники получают неплохую надбавку?

Да, и я получаю её практически всё время, что я здесь

N.B.: Можете ли вы сказать, из чего составляется ваш доход?

У меня, как у руководителя лаборатории, есть фиксированная зарплата. Я получаю также полставки профессора – это относительно небольшие деньги. Преподавание приносит тоже не очень много. Так что основные источники дохода – это моя позиция в качестве руководителя лаборатории и надбавки за публикации. В сумме выходит примерно 250 тысяч в месяц. До того, как рубль упал, моя зарплата была сопоставимая с зарплатами западных коллег. А сейчас, конечно, меньше примерно в два раза, ведь и рубль упал примерно в два раза.

N.B.: Что из себя представляет этот мега-грант и кто его дает?

9 апреля 2009 года Путин, который тогда был премьер-министром, подписал постановление правительства о привлечении ведущих ученых в российские вузы. В этом постановлении и формулировалась программа мега-грантов. Субсидия правительства выдавалась через министерство образования и науки. Идея была в том, чтобы привлечь учёных в Россию. Наша заявка была единственной победившей из области социологических наук в первом раунде. Учредили нашу лабораторию в ноябре 2009 года, и деньги нам дали на остаток 2009 года, 2010 и 2011. За это время нужно было показать какие-то результаты, и мы провели открытый конкурс для молодых ученых из России и СНГ, из которых набирали нашу команду. В конце 2011 года нам продлили этот грант и обновили еще на 2 года, причём 2012 год финансировало минобрнауки, а 2013 год финансировала уже Вышка. Мы продолжали активную работу по развитию лаборатории: посылали своих молодых сотрудников учиться на летних школах, устраивали собственные летние школы. С 2014 года у нас уже не такое большое финансирование, но мы продолжаем функционировать. Но, конечно, долго так продолжаться не может, я думаю, что, чтобы развивать лабораторию, нужны какие-то дополнительные ресурсы.

N.B.: Проводите ли вы какие-нибудь мероприятия для сплочения коллектива? Какая атмосфера в вашей лаборатории?

С какого-то этапа, когда сотрудники стали публиковаться в журналах высокого уровня, я ввёл внутри лаборатории демократию: человек, который опубликовался в журналах первого квартиля, считаются пэром. Они формируют совет, который регулярно встречается, обсуждает важные вопросы и имеет широкие полномочия по всем вопросам, включая бюджет, его распределение, увольнение сотрудников и так далее. То есть я и мой заместитель, который в Москве является менеджером лаборатории, представляем собой исполнительный вид власти. Наши сотрудники управляют сами собой. Я думаю, у нас хорошая атмосфера, уходить из лаборатории сотрудникам не хочется. При этом условия хуже, чем могли бы быть в другом месте, особенно за рубежом.

Но надо сказать, что здесь, на Седова, не очень хорошие условия для международной лаборатории, потому что иностранцев приглашать сюда стыдно.

N.B.: Сколько на данный момент сотрудников в петербургской и в московской отделениях лаборатории?

Порядка двадцати, в том числе аспиранты: половина тут, половина там.

N.B.: Большинству бакалавров-социологов известно о вашей лаборатории. Но почему вы не набираете студентов? Насколько я знаю, вы не набираете бакалавров и магистров, только аспирантов.

Могу возразить, что в московском отделении работают студенты.

С чем это связано? Во-первых, с тем, что мы привыкли за работу платить, а не привлекать людей на общественных началах, и вопрос упирается в компетенции студентов и наши бюджетные возможности. Во-вторых, для того, чтобы работать в нашей лаборатории, нужно иметь ряд редких сочетаний навыков и умений. Нужно иметь некоторые математические способности, потому что мы занимаемся анализом данных. В-третьих, нужно интересоваться историей: у нас есть интерес к истории человечества в самом широком смысле.

Это уже нечастое сочетание, когда студенты одновременно интересуются математикой и историей.

В-четвёртых, они еще должны отлично говорить по-английски, ведь наша лаборатория – международная.

Часть наших бывших сотрудников уехала из страны: большинство поехало просто учиться на программы Phd зарубежной аспирантуры, причём в довольно престижные места: Мичиганский, Колумбийский, Принстонский университеты. Люди защищаются, получают работу на рынке труда. Одна бывшая сотрудница, сразу не занимаясь Phd, получила работу в Стокгольме, в Институте будущих исследований.

N.B.: Известно, что система грантов предполагает определенную отчётность: необходимы ежегодные публикации. Считаете ли вы это проблемой в научной системе?

Да, есть такая проблема. Видимо, в России среда такова, что планирование на долгий срок очень затруднительно из-за непредсказуемости. К нам отношение такое: мы вас инвестируем в этом году, что мы за это будем иметь? И, конечно, нужно понимать, что вложения в науку – это небыстрая отдача. Опять же, это зависит от дисциплины.

По моему опыту, время от идеи проекта до первых публикаций составляет пять лет.

Во-первых, надо задумать исследование, исполнить, просчитать, написать текст, презентовать его на конференции, получить обратную связь, улучшить текст, послать его в какой-нибудь журнал, получить оттуда замечания, устранить их и т.д. Длительное время занимает и сама публикация. Нам повезло, что когда мы выиграли этот мега-грант, нам дали сразу и время, и деньги. За это время мы подготовили много разных проектов. Предположим, мы понимаем, что определённый проект в этом году дойдёт до публикации и, поэтому, когда мы планируем отчеты, мы говорим, что будет опубликован этот конкретный проект. Мы заявляем, что только в этом году будем работать над этим проектом, а по факту – это уже готовый проект. Мы просто ждём, когда его опубликуют. На самом деле, мы в это время занимаемся теми проектами, которые ещё совсем не готовы. Это – конвейер… Вот так и живём.

Над интервью работали: Дмитрий Цимоха, Елизавета Михайлова, Виталия Елисеева, Мария Гребенщикова, Николай Старостин, Евгений Зирин

Добавить комментарий

Меню
Вставить формулу как
Блок
Строка
Дополнительные настройки
Цвет формулы
Цвет текста
#333333
Используйте LaTeX для набора формулы
Предпросмотр
\({}\)
Формула не набрана
Вставить
%d такие блоггеры, как: